После этого разговора Настасья Сергеевна решила поговорить с классной руководительницей сына. Та искренне хвалила его:

– Андрон, без сомнений, очень способный мальчик. Важно развивать его дарования. Прислушивайтесь к нему, присматривайтесь. Андрон – необычный ребенок. Он слишком серьезен для своего возраста. Иногда мне кажется, что мне уже нечему его учить. Маленький взрослый мужчина. Правда… Его замкнутость меня все-таки беспокоит. Скажите, он хорошо спит?

– То есть?

– Ему не снятся кошмары?

– У Андрона прекрасный крепкий сон.

– Это хорошо.

– К чему вы клоните? – насторожилась Настасья Сергеевна. – Что вы хотите сказать?

– Только то, что вы услышали.

Радость от признания способностей сына сменилась беспокойством.

– Что случилось? – Егор Васильевич заметил озабоченность жены.

– Я сегодня разговаривала с классной Андрона.

– Как его успехи?

– У него полный порядок с учебой.

– Рад это слышать.

– Она сказала, Андрон – необычайно одаренный ребенок. – Казалось, ее это огорчает. – Мы должны с этим что-то делать.

– Отправим его за границу, в свое время, – спокойно предложил Некрасов. – Не сейчас, конечно, но… Скоро мы будем иметь такую возможность. И без паники. Тебе не угодишь, мать, умный – плохо…

– Егор, ты не понимаешь, о чем я говорю?

– Все я понимаю. Не кипятись. Все идет как нужно. Поедет в Англию…

– Англия! Англия! Ты готов отправить мальчишку на край света, лишь бы никто не отвлекал тебя от бизнеса! Все награды твои! Только благодаря тебе фирма процветает. Ты помешался на сверхприбылях, договорах! Тебя больше ничего не интересует!

– Остановись!

– А у меня есть сын. Только он. Я сойду с ума от тревоги, если ты отправишь его так далеко. Об этом ты подумал?

– Настасья, чего ты хочешь? Какие проблемы? В том, что Андрон хорошо учится? В том, что он взрослеет?

– Он отлично учится.

– Спасибо за уточнение. – Некрасов едва подавлял нарастающее раздражение. – Для него это работа. Ты же знаешь, он всегда выполняет свою работу на «отлично». Мы приучили его к этому. Он берет с нас пример. К чему эта истерика? Да, мне приходится много работать. В чем ты пытаешься меня обвинить?